631A4172 7
  • Поездка в медновский интернат
    Поездка в медновский интернат
    12 марта 2017 года
  • В гостях у реконструкторов в центре
    В гостях у реконструкторов в центре "Спас"
    10 марта 2017 года
  • Поездка в Пречистый Бор
    Поездка в Пречистый Бор
    26 марта 2017 года
  • Клуб
    Клуб "Сеятель" на Библионочи в Горьковской библиотеке
    21 апреля 2017 года
  • Показ фильма о св. архиепископе Фаддее
    Показ фильма о св. архиепископе Фаддее
    2 сентября 2017 года
  • Новолетие 2017
    Новолетие 2017
    17.09.2017
  • Творческий вечер, посвященный дню православной молодёжи
    Творческий вечер, посвященный дню православной молодёжи
    19 февраля 2017 года
  • Фестиваль
    Фестиваль "Копье св. Георгия"
    07 мая 2017 года
  • Вечер Ирландской музыки
    Вечер Ирландской музыки
    20 февраля 2017 года
  • Конкурс в интернате
    Конкурс в интернате "Победа глазами детей"
    9 апреля 2017 года
  • Поездка в Пречистый Бор
    Поездка в Пречистый Бор
    24 июня 2017 года
  • Рождественский бал
    Рождественский бал
    14 января 2017 года
  • Культурно-образовательное мероприятие «Патриарх Филарет и царь Михаил Романов»
    Культурно-образовательное мероприятие «Патриарх Филарет и царь Михаил Романов»
    07.10.2017
  • Пасхальный пикник
    Пасхальный пикник
    16 апреля 2017 года
  • Игра-квест
    Игра-квест "Святые хранители Тверской земли"
    24.09.2017
  • Масленица в медновском интернате
  • Поездка в Краснохолмский Антониев монастырь
    Поездка в Краснохолмский Антониев монастырь
    27 августа 2017 года
  • Поездка в Старицкий монастырь
    Поездка в Старицкий монастырь
    21 мая 2017 года
  • Поездка в Иванищи
    Поездка в Иванищи
    6 августа 2017 года
  • Субботник в Пречистом бору
    Субботник в Пречистом бору
    16.09.2017

Бог и человек, зачем мы друг другу?

(Юность, 1998, №8).

До некоторых пор я была склонна недооценивать время,в котором живу. Недооценивать в том смысле,что мне казалось оно скудным на больших людей,на людей высокоодаренных в области литературы,искусства,философской и религиозной мысли.Думать так у меня не было никакого основания (хотя бы по недостатку знаний в каждой из перечисленных областей). Но так бывает всегда - мы возвеличиваем прошлое и проклинаем “жалкое” настоящее. Ведь и Пушкина далеко не все его современники признавали гением, и были среди них такие,которые считали его легковесным рифмоплетом на тему красивых женских ножек. Я вовсе не имею ввиду сравнивать нынешнюю эпоху с какой-бы то ни было другой, просто хочу наивно признаться:недавно я открыла для себя ряд очень талантливых, интересных мыслителей,которые заставили меня отказаться от стереотипного заблуждения по поводу скудности и почти бесплодности (в вышеназванном смысле) сегодняшнего времени. Один из таких людей - о. Андрей Кураев. Его имя уже становится широкоизвестным - благодаря выступлениям в прессе, а также его книгам,которые выходят довольно большими тиражами. Он - богослов, профессор Свято-Тихоновского Православного Богословского института, преподает на кафедре истории религии МГУ. Диакон Андрей Кураев много ездит по стране,читает лекции. На одной из таких лекций, в редакции журнала “Москва”, я и познакомилась с ним. Маленький зал был набит битком, тридцатичетырехлетнего богослова слушали внимательно, с огромным уважением и даже с пиететом. И это было понятно - убедительности слов способствовали и огромные познания, и несомненная одаренность, и глубокая вера его самого в то, о чем он говорил. Скажу честно: я по-хорошему позавидовала этой цельной и редкой судьбе. О. Андрей - миссионер, что само по себе трудно и необычно - именно потому,что он - православный христианин,а это сейчас(по сравнению с оккультистами всех сортов и мастей,астрологами и буддистами) очень даже непопулярно,хотя и церкви реставрируются,и большие государственные чины в них иногда со свечками стоят. Кстати. Стоят-то они стоят, а когда доходит до большого конкретного дела, так у нас нет даже соответствующего закона, который бы обеспечивал непроникновение в детсады,щколы и вузы различных вредоносных сект (прикрывающимися зачастую своими якобы “культурными” миссиями, как это делают рериховцы). Впрочем, я отвлеклась. Быть в это время провославным проповедником - выбор нелегкий. Хотя и то надо сказать,что история христианства вообще изобилует примерами нелегкой борьбы. У христианства, а у православия в особенности, всегда хватало врагов, есть они и сейчас, например в лице рериховского движения. Об этом очень наглядно свидетельствует не так давно вышедшая книга дьякона Андрея Кураева “Сатанизм для интеллигенции”. О. Андрей - конечно, и борец тоже,и это нисколько не противоречит тому,что он также - служитель Церкви. Ведь Христос, как пишет Кураев, по сути был воином.

- Отец Андрей, объясните, пожалуйста, нашим читателям, почему вы считаете, что распространение рерихианства и иных форм оккультизма является угрозой для национальной безопасности России.

- Во-первых, мое возмущение деятельностью рериховских кружков и иных подобных сект вызвано не тем, что эти люди думают иначе, чем я и придерживаются других религиозных и философских убеждений. Оскорблено не религиозное мое чувство, а просто человеческое. Проповедовать другие взгляды можно, но нельзя сзнательно врать. Рерихианство проповедует доктрины, враждебные христианству. Что ж - имеют на это право. Но зачем при этом заявлять, будто оно и есть христианство. Так авторитет христианства используется для распространения совсем не христианских идей. У меня вызывает протест очевидная некорректность их поведения. Я ведь тоже мог бы использовать подобный прием. Я тоже знаю такие волшебные слова, которые могут производить совершенно неотразимое впечатление на аудиторию. Например, я могу зайти к студентам или к старшеклассникам и произнести одно единственное слово, эффект от которого будет таков, что все девочки останутся “соломенными вдовами”, а все пацаны построятся в шеренгу и в ногу зашагают за мной. Это волшебное слово - “шаолинь”. Я должен зайти в класс и сказать: "Дети, я послан к вам от имени китайского монастыря Шаолинь, и тот, кто выйдет сейчас со мной за дверь, будет посвящен в тайну удара левой пяткой по правому уху". Но со вздохом сожаления я должен отказаться от использования этого проповеднического приема - потому что, хоть он и эффективен, но некорректен: к китайскому монастырю Шаолинь я не имею ни малейшего отношения... Но рериховские проповедники не стесняются заверять в своей вымышленной генеалогии: мы, мол, от Сергия Радонежского, от Иоанна Кронштадтского, мы - православные. Поэтому при моем знакомстве с этими текстами прежде всего было возмущено мое чисто нравственное чувство. Второй шок испытыли уже мои научные принципы. Я привык спрашивать у людей рациональные доводы в подтверждение их суждений. Например, услышав рериховское заявление о том, будто в древности христиане верили в переселение душ, я, как очень скучный человек, спрашиваю очень скучным голосом: "Граждане, предъявите ваши аргументики!.. Пожалуйста, приведите тексты", - говорю я. В ответ - молчание. Я со своей стороны привожу десятки текстов раннехристианских авторов, полемизирующих с идеей переселения душ. Тогда мне говорят: "Ну да, действительно, текстов мы привести не можем, но это потому, что вера в реинкаранцию была тайным эзотерическим учением, и именно поэтому оно не фиксировалось письменно". "Что ж, если так, давайте говорить на этом языке, языке эзотерики, - отвечаю я. - Итак, внимайте мне, други. Ныне я уполномочен объявить вам последнюю тайну. Я - это перевоплощение души Николая Константиновича Рериха. И за то время, которое я провел в нирване, я, в частности, понял, что в прежней своей жизни я во многом ошибался, и поэтому сейчас, приняв имя Андрея Кураева, я исправляю те свои ошибки, которые допустил в той жизни, в которой я носил имя Николая Рериха. Я, например, понял, что переселения душ вовсе нет”... Из своего опыта могу сказать: рериховцы не любят серьезных дискуссий. Все наши дискуссии всегда имеют один и тот же сюжет. Они начинаются с того, что рериховцы мне заявляют: у нас-то синтез науки, философии и религии впридачу, а у вас, у православных, сплошные догматы и никакой научности нет. Через полчаса разговора я слышу: “Ну какой вы рационалист! Ну нельзя так! Что вы все время требуете доказетельств и аргументов?! Тут голосуй сердцем, понимашь ли”. В эту минуту мне важно обратить внимание слушателей и попросить их запомнить: кто на самом деле первый начал убегать в мистические тайны и говорить, что разумом наши убеждения не обосновать, что они строятся на голосах и откровениях. К моему величайшему сожалению, из нашей жизни ушло то словечко, которое очень меня пугало в пору моей юности: "Обоснуйте!". Представьте, я студент второго курса. В своем собственном понимании я уже корифей всех наук. Ведь, готовясь к семинару, я прочитал пару статей на нужную тему, то есть я уже знаю все, и даже немножко больше. И вот я делаю доклад на семинаре, провожу смелые аналогии, обобщения. Легкость в мыслях необыкновенная, и я так смело воспаряю к небесам. Будь у меня еще две минуты, я бы наверняка открыл "всеобщий закон всего".. И тут преподаватель смотрит на меня поверх очков и скучным голосом говорит: "Обоснуйте, коллега!” И вся эта поэзия, весь полет уходит, и приходится искать конкретные аргументы. Сегодня же можно нести любой бред, а при случае обосновывать: "При чем тут "обоснуйте!"? А я так вижу. А это моя точка зрения. И вообще - мне вчера голос был!". Сегодня разрешается уши своих собеседников украшать любыми макаронными изделиями. Осенью 97-го года в Нижнем Тагиле была у меня встреча со школьными учителями. После моей лекции встает один педагог и заявляет: "Все, что Вы говорили про буддизм - неправда. В буддизме всего этого нет, там все ровно наоборот”. У меня не было ни малейшего желания разворачивать дискуссию, поэтому я ему опять же довольно-таки скучным голосом сказал: "А Ваши, простите, источники? Я говорю о буддизме не как богослов, а как профессиональный религиовед, старший научный сотрудник кафедры религиоведения МГУ. Свои суждения я опираю на работы серьезных и профессиональных ученых востоковедов - Щербатского, Розенберга, Ольденбурга, Поздняева, Шохина, Конзе... А Вы откуда черпаете свои познания о буддизме?”. И тут мой оппонент сказал замечательную фразу: "А для меня мир буддизма открылся через книги Еремея Парнова”. На этом дискуссию пришлось закрыть: ибо если человек судит об Индии, ее истории и мысли по книгам писателя-фантаста, тогда общего поля для дискуссий у нас просто нет. Рериховцы нарушают элементарные правила диалога. Диалог предполагает за собеседником право самому формулировать предметы своей веры, своих убеждений. Я христианин, я лучше знаю свою традицию. Позвольте мне самому формулировать, в чем моя вера. Вы можете со стороны критиковать эти христианские тезисы, но вы не можете в качестве христианской или буддистской веры презентовать все, что вам пожелается. Зачем же нужна им эта маскировка (а, кстати, именно по ней можно безошибочно отличить секту)? О том, зачем новоявленные сектанты прибегают в таким рекламным трюкам, мне сказал однажды сам Христос. Да, я однажды три часа беседовал с Христом. "Христом" называл себя некий Виссарион из Минусинска. Бывший участковый милиционер Сергей Тороп после выхода из психлечебницы объявил, что он стал Христом. Он посмотрел фильм “Иисус из Назарета”. И с тех пор стал подражать тому актеру, который играл роль Христа: одежда, манера говорить, прическа - все у него оттуда... Между прочим, он стал очень популярной фигурой среди московской и питерской интеллигенции. Три часа я беседовал с этим товарищем. По ходу дела выяснилось, что он совершенно не знает буддизма, хотя заявляет: мы соединим христианство и буддизм, мы - община единой веры! Я спрашиваю: "Как же Вы заявляете, что Вы - Мессия, сын Божий на земле, а буддизма не знаете? Мессия должен все знать”. Должен признать, что нашелся он гениально в этой ситуации. Он сказал: "Ну и что, что я не знаю буддизма? Буддизм - это ложь, а Мессия не обязан знать лжи”. - “Я тоже, честно говоря, считаю буддизм ложью, но при этом не заявляю, что я собираюсь примирять буддизм и христианство, а Вы заявляете. Как же можно объединять истину и ложь?”. Он сказал: "На самом деле я понимаю, что истина только со мной, истина - только в Библии, но для того, чтобы привлечь народ я заявляю, что все религии равны”. Здесь, он по-крайней мере, был честен. Дело в том, что те секты, которые называют себя объединяющими все религии, на самом деле проводят разделение. Они как бы “усыпляют” людей для того, чтобы они не заметили сразу, куда их затащили. Да, будь христианином, это замечательно, но и в язычестве есть замечательные идеи, и вообще все релииги одинаковы, и потому для христианина не опасно и не зазорно идти путем язычества. Усыпленный такиим причитаниями человек не замечает, как он потихоньку переходит в язычество и отрекается от Христа. Но чтобы он не успел осознать свою потерю, ему делают такую “анестезию”. Впрочем, иногда бывают случаи совершенно противоположные. В 80-е годы я знал одного юношу необычной судьбы. Он был технарь до мозга костей, учился на инженера, и между делом занимался бегом. Поскольку для легкой атлетики нужна хорошая “дыхалка”, решил хатха-йогой заняться. Нашел соответствующие книжки, увлекся. Пошли медитации, начались поиски литературы по восточной философии, в том числе религиозной... И вот однажды - читает он самиздатский йоговский трактат (это были 80-е годы, и открыто на эту тему ничего не издавалось) и вдруг доходит до места, где утверждается, что все религии - это одно и то же, это просто разные пути к одной и той же вершине. Эта фраза произвела в нем целый переворот. Дело в том, что она была рассчитана на западного читателя, на христианина. Задача автора трактата была в том,чтобы выманить человека из христианства: "все одинаково, поэтому из христианства уходи в буддизм". А тут эту агитку вдруг прочитал советский варвар, который с детства о христианстве слова доброго не слышал. Но он опытным путем пришел к йоге, буддизму, для него все это авторитет. И вдруг эти же йоги ему говорят: ты знаешь, христианство - это тоже хорошая вещь. И в его сознании гремит гром, сверкают молнии в очах, и он спрашивает себя: "а какого черта я тогда занимаюсь буддизмом, если все религии одинаковы, а я живу в Москве, где днем с огнем не сыскать буддистского храма... Так я лучше пойду в православный храм на соседней улице". Но что он знает о христианах? Только то, что у христиан принято молиться по воскресеньям с утра. И он идет в храм утром. Но сами понимаете, что такое воскресное утро для студента-старшекурсника.Уважающий себя студент вообще раньше третьей пары в институт не приходит, а тут еще воскресенье, когда надо отоспаться на неделю вперед. И приходит он поэтому аккурат в конце службы. А в конце службы, как известно, православные христиане причащаются. Он видит: стоит толпа у алтаря и чего-то дают. Срабатывает советский рефлекс: "дают-бери", и чуть не с криком "мне двойную порцию, пожалуйста", он бросается к Чаше. Бабушки расступаются (в то время молодое лицо в церкви было редкостью), священник ни о чем не спрашивает - и он причащается. Причем, он был некрещеным человеком, совершенно не знающим, что такое причастие. Естественно, он не исповедовался перед этим, естественно, он перед этим плотно поел... То есть он нарушил все церковные правила. Но в том то и дело: в отличие от кармы, Бог христиан - это личность, которая выше всех законов, в том числе и законов благочестия. Поэтому Господь дал ему ощутить, какая великая святыня из Чаши перешла в него. Этот парень мне рассказывал, что когда он причастился, необыкновенное состояние в сердце воцарилось - такая радость, такой мир, такое счастье. Никогда ничего подобного он не испытывал. Он поспешил домой, чтобы тут же по своему оккультному справочнику проверить: как это состояние называется? это уже нирвана или еще нет? Но стоило ему только взять в руки этот свой оккультный самоучитель, как радость из сердца ушла. "Я понял, - сказал он, - что то и другое несовместимо". Этот пример ясно показывает, чего стоят рассуждения о том, будто разница между религиями состоит только в обрядах, а не в сути. Нет, за разнообразием обрядов стоит какая-то сущностная разница. Вспомним: многие десятилетия древнеримской истории прошли под лозунгом: Карфаген должен быть разрушен. Эта фраза стала поговоркой, но мы как-то не задумываемся: а за что Карфаген должен быть разрушен? Мы говорим: ну, мол, имперское сознание,оно такое фанатичное. Ничего подобного. Любая империя всегда терпима к своим окраинам, иначе она не будет долговечной. И Римская империя - не исключение. Мы не знаем из истории ни одного случая, чтобы римляне начали войну с другим народом с целью уничтожения его, кроме истории пунических войн с Карфагеном. Я думаю, одна из причин ожесточенности этих войн со стороны Рима заключалась в возмутительности карфагенской религии. В жертву карфагенскому божеству по имени Ваал (отсюда - Ганнибал: "воин Ваала") приносились дети. И для римлян это было слишком омерзительно. Карфаген - не самостоятельная культура. Это колония Финикии. Финиткайцы же - это семитское племя, это “двоюродные” братья евреев. И в те самые века, в которые финикийцы сжигают младенцев в жертву своему богу, в соседней стране, в Палестине, другие семитские пророки (древнееврейские) говорят: вот жертва, которую желает Господь: накорми голодного, приюти нищего. Что - неужто и между этими двумя религиями разница только в обрядах? Поэтому я хочу сказать: сегодняшние призывы "даешь мир между религиями!" похожи на приказ какого-нибудь гипнотизера: "Спите! Не думайте!”. Там, где есть мысль, проводятся разграничения. Мысль всегда ищет определенности, ясности. Воспитанная мысль различает даже оттенки, не говоря уже о более важных вещах. Поэтому популярные ныне синкретические культы типа рериховских и т. п. способствуют угасанию разума в религиозно-исторической сфере.

- Сейчас в России к оккультизму проявляется усиленный интерес, что довольно неожиданно для предельно безрелигиозного общества. Что вы думаете о природе этого интереса?

- Я бы не сказал, что наше общество безрелигиозно. Напротив. По моим наблюдениям сегодня в России количество верующих раза в три превышает количество жителей. Попробуйте провести небольшое социологическое исследование. Выйдите на свою лестничную площадку, позвоните во все квартиры и спросите: вы собираетесь праздновать Пасху? Никто не скажет “нет”. В следующий раз спросите: "А вы слышали последнее пророчество астрологов? На следующей неделе, понимаете ли, надо все деньги из банка забрать”. Вам ответят: "Да, да, конечно!”. Через неделю зайдите к ним скажите: "А вы знаете ли, что спасение к человечеству придет через летающие тарелки? В 2000-м году они будут летать над нами и нас спасать. Они будут разбрасывать энергетические пирамидки по всей Москве". - “Ой, поскорее бы!" - услышите вы в ответ. Современное массовое сознание характеризуется не неверием, не недоверием, а всеверием. Отчасти это связано с советскими временами. С тех пор осталось убеждение, что разум и вера несовместимы. Раньше советский человек себе говорил: если разум и вера несовместимы, то я выбираю разум и долой веру. Сегодня мода изменилась и тот же шаблон заставляет сделать иной выбор: из несовместимости разума и веры я выбираю веру - и долой разум. Люди готовы воспринимать любой бред, не давая себе отчета, какие это влечет за собой последствия, какие обязанности возлагает на них принятая ими вера. Это и есть главное искушение оккультизма. Оккультизм - это религиозная вера, которая дает некие эзотерические "права", не возлагая ни малейших обязанностей. Этакая “быстрорастворимая нирвана”, удобная в быту "карма-кола": легко, замечательно (две-три позы, две-три брошюрки) - и никакой серьезной ответственностии никаких перемен в жизни. А то, что примитивно, легко, то и является массовым. Это отказ думать, отказ выбирать. Выбор всегда жесток. Надо от чего-то отказаться. Зачем? Так хочется с полным комфортом - на 600-м “мерседесе” - въехать сразу в царство небесное. Общество в целом не может из “вечной мерзлоты” атеизма сразу шагнуть в высоту православия. Сегодня люди обречены на то, чтобы пройти всю историю религии, начиная от нуля и потихонечку - через мир магизма, мир оккультизма, шаманизма дойти до Евангелия...

- Но до христианства мы уже не дойдем.

- Многие уже и сейчас доходят. И дойдут. Моя надежда - на нормальную человеческую физиологию. Я надеюсь на то, что у людей сработает рвотный рефлекс. Когда со всех сторон перекармливают оккультизмом, рано или поздно сблевать-то захочется. Однажды обомлеет человек: да что же это я с собой позволяю делать?! Что ж это меня с утра до ночи обзывают то голубой свиньей, то красной крысой?! Почему мою жизнь и свободу отбирают, заявляя, что я управляюсь расположением звезд?.. В журнале “Наука и религия” как-то мне встретилась статья с названием “Какое ты дерево?”. Должен сказать, я-таки сразу догадался, какое дерево автор... И вот когда человек поймет, какой отравой его кормят, он однажды вслед за Осипом Мандельштамом скажет: "я христианства пью холодный горный воздух”.

- Расскажите о том, что следует считать болезнью духа.

- Духовная болезнь - это когда исчезает покаяние в человеке, радость молитвы исчезает, появляются ложные псевдодуховные переживания... Эти болезни появляются от посещений знахарей, экстрасенсов, сект. Об этой опасности мы говорим не потому, что наши книжки требуют так говорить, мы не начетники. К сожалению, каждый священник из опыта своих прихожан может рассказать десятки и десятки историй о людях, которые пошли такими путями и поломали себе душу. Одна из болезней духа - это отсутствие у человека трезвости. Я имею в виду трезвую оценку самого себя, мотивов своих действий, окружающих обстоятельств. Это может быть слишком уничиженное сознание ("я - скорпион") или напротив - слишком самопревознесенное ("я-бог"). Следующая духовная болезнь - неумение контролировать себя. Иногда человек живет слишком “вывернуто”, экстравертивно - все, что ему на ум и на сердце пришло, он сразу выплескивает, не утруждая себя контролем. Следующая духовная болезнь - излишняя медитативность - это то, что называется “приди и завладей моей душою”. Любые гости, духи, космические энергии протекайте через меня. Эта болезнь часто бывает у людей творческих. В последние века считается, что муза должна тебя посетить, а ты должен открыться ей, и что-то через тебя скажется. Но под видом музы может все, что угодно, в тебя попасть. Мы знаем слишком много случаев, когда люди талантливые кончали очень страшно. Самоубийства, наркотики... Бывало и так, что тем, кто окружали "избранников музы", жилось очень плохо. Кошмаром была жизнь для семей Льва Толстого и Осипа Мандельштама... "Вдохновение" не всегда несет с собой добро. Суть христианского принципа трезвости и целомудрия в том, чтобы ты не был игрушкой в руках посетившего тебя духа. Что такое целомудрие? Это цельность человека, цельность мудрости. В этом фундаментальное отличие христианской психологии от йоговской, восточной. Восточное сознание предлагает: раскрой свою душу, убери свою личность, излишнюю рефлексию, самоконтроль, слейся с космосом, слейся с миром. Энергии космоса пусть пронзают тебя, а ты не мешай. Эта распахнутость может быть принята только в одном случае. Если стать пантеистом, то есть уверить себя, что в мире есть только одна энергия, которая находится по ту сторону от добра и зла. И с чем бы ты ни встретился - это все равно будет Оно. И в добре и в зле - Оно. И в жизни и в смерти, и в Боге и в демоне - Оно, Единое... Христианский мир гораздо более сложен - есть добро и есть зло, и между ними пропасть. Поэтому если ты снимаешь “стражу” со своего сознания, то совсем необязательно, что первым тебя посетит ангел. Скорее будет наоборот. Поэтому надо быть очень осторожным. Христианин должен жить, руководствуясь заветом Владимира Ильича Ленина - надо почаще спрашивать: кому это выгодно? Когда некий помысел посещает твое сознание, твое сердце, ты его спроси: ты откуда? Знаете, как в народе говорят: справа от меня стоит ангел хранитель, а слева - бес искуситель. И тогда подумай: если я это делаю, откуда мне эта мысль явилась-справа или слева? Перед лицом Христа я могу сделать то, что мне пришло в голову сейчас? Поэтому христианин подобен оператору за пунктом ПВО. Он сидит за своим пунктом, озирает вверенное ему воздушное пространство, вдруг появилась какая-то неопознанная цель. Он ей посылает кодированный вопрос - свой или чужой? Если ответа нет, значит, чужой, надо заставить его удалиться. Прилетела к тебе в голову какая-то мысль (например, пойти старушку-процентщицу зарезать), ты спроси ее: откуда ты такая умная пришла ко мне? Если я это сделаю, Христа это обрадует? Или, может быть, обрадует другого персонажа? Мысль дурную нужно гнать без всякого почета. Для этого человеку дано орудие гнева. Гневная эмоция - это богоданный дар, позволяющий защищать душу подобно тому, как система иммунной защиты защищает тело от инфекции. Надо правильно ею пользоваться, чтобы выметать недолжные искушения. Вскоре после моего поступления в семинарию туда приехал один священник, который очень много значил для меня. Приехал, находит меня, гуляем мы с ним по Лавре, и он сразу берет бычка за рога - говорит: ”Знаешь, Андрей, здесь в семинарии есть свои искушения, свои проблемы. Прежде всего, никого не осуждай - своих собратьев, священиков, монахов... Это самый разрушительный грех будет. Ты теперь - человек богословски грамотный, ты знаешь, откуда нашептываются эти помыслы осуждения. Как говорится, - из-за левого плеча. Так вот, если появилась мысль: ой, смотри, что там Ванька делает! - ты посмотри за левое плечо и спроси: а твое какое дело?”

- Отец Андрей, расскажите, пожалуйста, о самом страшном грехе - об убийстве любви.

- Я думаю, что убийство любви прежде всего происходит через гордыню и осуждение. Вообще, православная Церковь не очень охотно употребляет слово “любовь”, чтобы оно не затиралось. Бывает тошно читать западных проповедников, которые пользуются словом “любовь” слишком часто. Православная традиция более целомудрена. Скажем, в классической монашеской книге “Лестница" преподобного Иоанна Лествечника” перечислено тридцать степеней восхождения в Царство Божие. Последняя из них называется “любовь”. Начинается она с фразы: "Тот, кто дерзает говорить о любви, дерзает говорить о Боге”. Если же мы говорим о том, как Церковь помогает человеку оказаться посещенным любовью или устоять в любви, то она учит избегать грехов превознесения и осуждения. Чтобы избежать превознесения, нужно поставить себя в перспективу вертикали по отношению к Богу. "Кто ты, судящий чужого раба, перед лицом Бога?” - вопрошал апостол. Вот еще старая история (из "Древнего Патерика"): приходит к старцу человек и спрашивает: "Что означает быть смиренным? - Старец говорит: Скажи, пожалуйста, у себя в деревне ты кем себя почитаешь? - Я - первый человек, самый богатый, знатный, уважаемый. - А если ты поедешь в уездный центр, ты кем там будешь? - Там я буду одним из самых уважаемых горожан. - А если ты поедешь в губернский центр, кем ты там будешь? - Тоже одним из уважаемых горожан. - А если поедешь в столицу? - Наверное, я буду себя ощущать плебеем. - А если зайдешь в царский дворец? - Там я буду ощущать себя ничтожнейшим из слуг. - Так как же ты должен ощущать себя перед лицом Бога, Царя царей? А перед Его лицом мы ходим всегда". Поэтому если ты помнишь о Боге, ты не будешь уже превозноситься. Поверь, перед Богом ты и тот, кого ты ставишь ниже под собой, равны. А в замысле Божьем, может быть, той душе еще больше предназначено, чем тебе.

- Известно, что в свое время именно христианство беспримерно подняло авторитет труда. Сейчас наше общество разъедает религия потребления. Один современный ученый справедливо заметил, что мы переняли у Запада культуру отдыха, но не захотели заметить, что Запад умеет не только отдыхать, но и трудиться. Ясно: для того, чтобы перестать просить подачки от МВФ, нужно, в том числе и научиться трудиться. В связи с этим возникает вопрос: возможно ли, по-вашему, возрождение аскезы, как черты массовой психологии? И если возможно, то на путях следования каким идеологиям?

- Русская трудовая этика была. И православная трудовая этика была. Но дело не только в экономических или религиозных условиях. Эта черта русского национального характера связана с нашим климатом. У нас очень долгая зима, и люди, жившие в сельской местности, вынуждены были бездельничать. Русский человек долго запрягает, но быстро ездит. Недавно я читал дневники немецких солдат и офицеров, побывавших в России. Они писали о поразившем их совмещении: русские бывают фантастически ленивыми, даже когда речь идет об их собственной выгоде; и напротив - когда уж они решат работать, то они проявляют невероятное умение, ловкость, силу, организованность, и все могут сделать в мгновение ока. Русский человек может долго жить в полной апатии и равнодушии, а потом за несколько дней может сделать месячную работу. Эта “рваность” характера, импульсивность является, очевидно, достаточно коренной чертой и должны вырасти несколько поколений, прежде чем мы перейдем к городскому ритму жизни, не зависящему от сезонных перепадов. Может быть, наше общество в своих подсознательных пластах еще достаточно аграрно, то есть слишком сезонно, и только с течением времени оно обретет городскую “методичность”.

- В человеческой истории постоянно происходит процесс взаимовлияния и взаимопроникновения культур, это неизбежно и естественно. О влиянии Запада на Россию говорится очень много, на эту тему написано громадное количество трудов, но в последнее время очевидно и влияние Востока, я имею ввиду чуть ли не повальное увлечение так называемой “восточной мудростью”. Похоже, что об этом как раз мало кто задумывается всерьез.

- Вот еще одна загадка в нынешнем положении дел в России. Влияния Востока нет. То, что называтся “восточной мудростью”, приходит с Запада. Я могу это объяснить только тем, что в течение многих веков на Западе существовали очаги неприятия христианства, которые при начале активных контактов Европы и Востока переняли некоторые созвучные их собственному язычеству идеи восточной философии. Не пользуясь доверием и симпатией в христианской культуре Запада, эти языческо-антихристианские анклавы в западной жизни сделали вид, будто они проповедуют не свои собственные доктрины, а всего лишь знакомят европейцев в "мудростью Востока". Так западный "эзотеризм" начал распространять идеи "эзотеризма" восточного. Те же Рерихи и Блаватская проповедуют на самом деле обычную масонскую философию. А при этом они говорят, что проповедуют философию восточных Махатм. К примеру, фундаментальное восточное убеждение - что Бог не является свободной и разумной личностью. Где именно в западной философии, в западной интеллектуальной культуре сохранялась эта идея? - В каббалистике. Очевидно, каббалистические кружки для того, чтобы распространить свое влияние на христианскую среду, создали поле интереса к восточной языческой философии, которая в чем-то была ближе им, чем христианство. Поэтому мы сегодня видим такой странный феномен - учителей всевозможных тибетских, китайских, индийских мудростей с чисто западными лицами. В наши дни для пропаганды Востока гораздо больше сделал Голливуд, чем сами китайские или тибетские монахи.

- Папа Павел Иоанн II снял с иудеев догматическое обвинение в богоубийстве, а не так давно он сделал известное заявление по поводу холокоста. Думается, и то, и другое события в некотором роде находятся в одном смысловом ряду. В каком метафизическом и социально-политическом контексте следует их комментировать?

- В Церкви никогда не было догмата о том, что евреи являются богоубийцами. В христианстве нет идеи коллективной ответственности. Вновь напомню слово апостола: "Кто ты, судящий чужому рабу" - то есть не своему рабу, а Божию. Странно, что либеральные журналисты, обвиняющие христианство в антисемитизме и в том, будто христиане видят в евреях народ богоубийц, целокупно ответственный за трагедию Голгофы, сами распространяют идею "коллективной вины". Христианские народы в Европе убеждают в том, будто они все солидарно ответственны за преступления нацистов в Германии. Всем европейским народам предлагается покаяться в соучастии в этих трагических событиях. При этом указывается, что именно христиане должны пересмотреть: представление, что еврейский народ, как некое целое, виновен в Голгофской трагедии. Такого рода суждение внутренне противоречиво. С одной стороны, нам говорят: вы должны отказаться от мнения, что весь народ виноват в действиях одного человека или одной какой-то части этого народа; но тут же следует утверждение: а ваши народы, христианские, все виноваты в том, что был холокост. Такое обвинение в наш адрес со стороны евреев означает, что в их сознании все же есть стереотип, согласно которому народ может грешить как некое единое целое, и за грех нескольких политиков или одной погромной толпы отвечают все - даже те, кто родился десятилетия спустя после инкриминируемых событий. Но в таком случае и крик той толпы в Иерусалиме, что требовала распятия Христа: "кровь Его на нас и на детях наших" - имеет смысл именно в национальной психологии евреев. Так что вопрос не в том, как мы воспринимаем евреев, а в том, как они воспринимают самих себя. Евреи сохраняют в своем сознании стереотип, согласно кторому народ есть некая целостность, которая несет совокупную ответственность за то или иное преступление отдельных своих лидеров. Мы ведь не ставим вопрос о том, что чеченский народ в целом виноват в преступлениях Басаева. Мы не требуем пересмотреть вероучение ислама и не виним весь исламский мир в преступлениях исламских террористов. А евреи нам говорят: все христиане повинны в преступлениях нацистов (которые, между прочим, были сознательными антихристианами-язычниками). И все христианство должно быть епрсмотерно, чтоыб избежать повторения холокоста. Неужели не понятно, что именно когда христиане слышат от евреев требование изменить свою веру, свою святыню - именно тогда и рождаются несимпатичные чувства? Тут, знаете, - кто каким судом мерит, тем и сам будет отмерен. Если мы занимаем последовательную позицию, что каждый отвечает сам за себя, по пророку Иезекиилю: сын не несет вины отца, а отец не отвечает за сына, но каждый человек отвечает за свои грехи, то не может быть и речи о совокупной еврейской ответственности за преступление двухтысячелетней давности, так же, как и о вине христиан за события пятидесятилетней давности. Здесь должно быть взаимное разоружение, а не игра в одни ворота. Если же преступления отдельных лиц приписывать всему национально-религиозному сообществу, то в ответ на обвинения христиан в Освенциме мы можем припомнить фамилии тех, кто гноил христиан в Гулаге и призвать евреев к покаянию за действия Троцкого, Кагановича и прочих. Я думаю, что не надо играться с огнем. И вообще мне не нравится идея публичных покаяний. Покаяние - это внутреннее таинство человека, и публично оно совершаться не должно. Тем более глупо каяться в грехах, совершенных другими людьми. Такие покаяния имеют связь с идеологией. Я боюсь идеологий. И с той, и с другой стороны. Кроме того, Ватикан (не знаю, в какой мере сознательно или бессознательно) не замечает, что с точки зрения не только богословской, но и религиоведческой, культурологической, все же нельзя так просто и беспроблемно отождествлять древний Израиль и современный Израиль, древнееврейскую и современную еврейскую религии. Если вы поедете в Грецию, и будете делать вид, что это есть Византия или древняя Эллада, вас ждет много ошибок и разочарований. Точно так же очевидно, что сегодняшний Киев мало похож на Киев князя Владимира. На днях я читал исследования одного украинского историка. Официальная украинская националистическая пропаганда убеждает сегодня, что именно Украина есть продолжение традиций Киевской Руси во всех смыслах, а Московия - это вообще не поймешь что. Этот же здравомыслящий украинский историк предложил, в частности, для спокойного ответа на вопрос о взаимоотношениях Руси, России и Украины присмотреться к бытовой архитектуре. Мы знаем, как выглядели жилища древних киевлян. Очевидно, что позднейшая украинская мазанка из соломы менее похожа на них, чем северорусская изба-пятистенок. Так что даже на этом уровне именно русская изба есть преемник и наследник древнекиевской бытовой архитектуры... Не надо обманываться. Если некий народ носит то же имя, что и в древности, или живет на территории, где в древности жили те, кого он считает своими предками, то это еще не значит, что древний и современный народы можно отождествлять. Так, Каббала и Ветхий Завет - это разные религии. Пророки Ветхого Завета очень остро переживают личностность Бога, а для каббалистической традиции средневекового иудаизма Божество безличностно. В Ветхом Завете есть вера в телесное воскресение мертвых и напрочь отвергается возможность переселения душ. Напротив, в иудаизме каббалистическом есть идея переселения душ ("гильгулим"). В Ветхом Завете категорически запрещается любая магия, алхимия, хиромантия, гадания, гороскопы и т. д. Но вся каббалистика на этом замешана. И поэтому приходится сказать, что это все-таки разные религиозные традиции.

- Задавая вам вопрос по поводу заявления Папы о богоубийстве, я имела ввиду также одну весьма сложную и важную проблему - противоречия внутри самого христианства. Известно, что еще в период его становления существовало две линии, одна из которых - иудео-христианская (Христос как учитель и пророк в отличие от понимания Христа как Сына Божьего) впоследствии была отвергнута, а соответствующие направления (к примеру, эбиониты) были квалифицированы,как ересь. Выходит, что делая подобные заявления, Ватикан отождествляет себя с этими оккультными течениями.

- Конечно же, у христианства есть близость с иудейской традицией, именно она и порождает конфликтность. Там, где четко определена граница, конфликтов не бывает. Там, где граница неясна, возникают проблемы и напряженность. Есть общее наследие и общие святыни, которые по-разному интерпретируются, иногда до радикальной противоположности. То, что предшествовало возникновению христианства, было ожиданием, последней ступенькой. Те ступеньки, которые ведут к цели, не надо осуждать, надо понимать, что их нужно пройти. Вот только жить на этой ступеньке не надо оставаться. Впрочем, взобравшись на вершину, плевать за борт, вниз тоже особо не стоит. То же - и с движением эбионитов. Они сыграли свою позитивную роль в подготовке к принятию христианства и частью Израиля, и частью Римской империи. А сегодня, когда солнце евангельской правды давно зажжено, пробовать его погасить, делать вид, что все по прежнему, возвращаться опять в дохристианские времена - это уже опасно. Одно дело - язычество до Христа, которое не знает Христа и поэтому не противостоит ему, другое дело - язычество, которое воинствует против Христова Евангелия. Одно дело - частичный полусвет, полутьма, но когда солнце взошло, а ты жжешь лучинку и говоришь: закройте окна, ведь лучинка есть, это уже опасно.

- Я знаю, что Вы работали референтом Патриарха Алексия II. Каковы, если кратко, основные впечатления этого периода?

- Для меня была расколдована власть. Я видел, как принимаются решения и понял, как много зависит от человека, от людей.

- Отец Андрей, согласны ли Вы со взглядом на русский раскол, как на один из моментов общей циклической деградации христианского мира? Считаете ли вы, как человек глубоко верующий, что подлинный конец света наступил вместе с реформами Никона?

- Сегодня в самой церкви зреют такие старообрядческие настроения, что вполне естественно после семидесяти лет богословской разрухи. По сути дела не было духовной школы, не было церковного образования. В этих условиях примитивизация касается и самой церковной жизни. Смотря на то, что происходит сегодня, я лучше понимаю, что случилось в ХVII веке. Вот и сегодня копятся старообрядческие рецидивы, неумение различать главное и второстепенное. Недавно я беседовал с одним юношей, который склонялся к тому, чтобы принять старообрядчество. Я ему сказал: "Блаженный Августин заповедал: в главном - единство, во второстепенном - разнообразие, и во всем - любовь. Скажи мне, пожалуйста, в чем у старообрядцев есть разнообразие?”. Он задумался. - “Да, действительно, странно получается”. - “Итак, с одной стороны вы заявляете, что мы должны жить по Отцам, строго по Отцам. С другой стороны - своим требованием жесткого единообразия вы нарушаете центральное в церковной жизни установление святого отца”. Я считаю, что раскол показал серьезнейшую болезненность православного мира, он был хирургической операцией, в результате которой гной из церкви вытек. Церковь стала здоровее. После этого была создана новая, непохожая на предыдущие, православная цивилизация Российской империи с поразительной православно-имперской великой культурой. В ХIХ веке в России сложилась удивительная, не имеющая аналогов, традиция светской христианской мысли. Достоевский, Гоголь, Хомяков, Соловьев... Нечто подобное только во Франции произошло - когда появились светские люди, которые защищали христианство - Безансон, Экзюпери, Марсель, Мориак, Мунье...

- Вы - миссионер. Вы много ездите по стране,читаете лекции, печатаетесь в газетах. Наверное, ортодоксальная церковь не очень одобряет это. Почему вы выбрали для себя такой путь?

- Я не думаю, что церковь не одобряет мой выбор. Об отношении церкви ко мне можно судить по судьбе моих книг. Чуть больше трех лет я пишу книги - а их тиражи уже перевалили за 200 тысяч. В связи с этим у меня есть чувство некоторой вины перед моими однокурсниками по университету, среди которых есть люди очень яркие, талантливые. Но я смотрю, как им живется, и как живется мне. Мне, конечно, живется гораздо лучше. У меня есть та возможность, о которой мечтает любой интеллигент. Это возможность говорить с людьми. То, что я пишу, востребуется, издается, распространяется. А те книги, что пишут в Институте философии Академии наук и на философском факультете МГУ, или не издаются, или издаются мизерным тиражом в 500 экземпляров, так что по сути автор сам их и покупает, а потом раздаривает. У меня обратная ситуация, в мире философии я сейчас, наверное, самый издаваемый автор в России. Мое преимущество в том, что за моей спиной стоит мощная система епархий, приходов, монастырей со своей сетью книготорговли. По сути дела сегодня только религиозные организации имеют общероссийскую сеть распространения литературы. Даже научная литература по стране почти не распространяется. Так вот, если бы отношение ко мне православной церкви было плохим, мои книги не издавались бы и не распространялись. И второе. Почти половина моей жизни проходит в поездках. И по большей части приглашают именно приходы и епархии. Для меня как раз это источник радостного ощущения - я в церкви, я вместе с нею и ради нее. И третье: я же чувствую, что от многих и многих неприятностей меня хранят молитвы тех людей, что по всей России поминают меня в своих молитвах. Я живу не по грехам моим хорошо - но это по их молитвам.

- У каждого - свой путь к вере. Наверное, невозможно абсолютно адекватно описать этот путь,он глубоко интимен, таинственен, я бы даже сказала, мистичен. Об этом вообще сложно очень говорить. И все-таки:расскажите о некоторых, особенно запомнившихся вам случаях прихода к вере, я имею ввиду, конечно, внешний событийный ход этого процесса.

- Особенность православия как раз в том, что в православие человек приходит сам, у нас нет технологии обращения. Мы можем о чем-то говорить человеку, что-то пояснять, но где именно в нем произойдет какое-то смысловое замыкание, я не знаю. Приведу два примера. Прошлой осенью в городе Ноябрьске в Ямало-Ненецком округе подходит ко мне после моей лекции юноша и задает мне вопрос: "Скажите, а как мне стать православным?”. Вопрос почти евангельский: "что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?". Я растерялся от такого вопроса. К тому же, тут не ответишь сходу, двумя-тремя фразами. А времени, чтобы поговорить с ним по душам, нет. Я спросил, сможет ли он прийти на другие лекции. Он сказал, что у него есть время - он только что закончил университет и приехал искать работу. "Цепляйся за мою рясу, - говорю ему, - и ходи за мной на все лекции, которые будут в ближайшее время”. И вот он ходил за мной на все лекции в течение трех дней, но даже по дороге у меня не было возможности поговорить с ним лично. А затем, когда я уже уезжаю, машина уже у ворот стоит, он подходит ко мне прощаться и... плачет. Представляете: стоит такая здоровенная дылда и плачет. Что-то, значит, сдвинулось в его душе, но что, я до сих пор не знаю. Что-то он все-таки расслышал своим сердцем. Или другой пример. Когда я учился в семинарии, я познакомился с юношей, который собирался поступать в католическую семинарию и даже документы уже в нее подал. Мы полгода с ним общались, в итоге он из католической семинарии документы забрал, перешел в православие. Где-то через год после того, как он в православии утвердился, я его спросил: "Слушай, а теперь-то ты можешь сказать, в какой именно момент ты понял, что истина - в православии?”. Задаю ему этот вопрос, а про себя тщеславно думаю, что он мне сейчас скажет: а помнишь, ты мне такой аргумент привел или какую-то книжку дал мне почитать... Ничего подобного. "Я как-то приехал к тебе в гости в семинарию, - говорит он мне, - мы гуляли по семинарскому садику и навстречу нам идут твои однокурсники. В тот день выпал свежий снег, и ты вдруг наклоняешься, лепишь снежок и запуляешь его в лицо своему однокурснику. Он отвечает тебе тем же самым. В этот момент все во мне перевернулось, я подумал: вот она, настоящая свобода! вот она, настоящая любовь!”

- Отец Андрей, зачем Богу человек?

- А ни зачем. Это чистый Дар. Это мы привыкли мыслить в рамках контрактно-выгодных отношений. Не для Себя Бог нуждается в нас, а для нас. Он создал нас во времени с целью подарить нам Свою Вечность. И он дал нам свободу, чтобы этот Дар мы смогли принять свободно. Бог не хочет усвоить нас Себе, но подарить Себя нам. Это и называется любовью. Бог отпустил нас от Себя в надежде, что мы вернемся.

Как бороться с терроризмом без спецназа.

После каждой «террористической» вылазки демократическая пресса наполняется заклинаниями: «нельзя искать религиозных или национальных корней террористов!»; «у терроризма нет национальности!»; «У бандитов нет веры»… Прям инопланетяне какие-то…

Есть, есть у них и матери и отцы, есть то, чему эти бандиты научились не в спецлагерях, а у себя дома, есть то, что они усвоили от своих национальных преданий и религиозных наставлений. А еще есть то, чему они научились в советской школе.

Да, советская школа есть школа терроризма. Она из поколения в поколение передает (не могу решиться писать в прошедшем времени) восхваление террористов, их героизацию. Пугачев и Разин, братья Ульяновы и Робеспьер, декабристы и бомбисты, санкюлоты и прочие «несгибаемые борцы» преподносятся ею как образцы, достойные всяческого подражания.

Слишком скороговоркой у нас упоминаются слова Пушкина: “Не приведи Господь увидеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный”. Воспевание же этого бунта и его организаторов не смолкает...

Много ли и сейчас, после 11 сентября 2001 года, школ, в которых о декабристах говорят с точки зрения права, а не «исторической прогрессивности»? А с точки зрения права декабристы - это офицеры, с оружием в руках выступившие против законной власти. И подбившие на это своих подчиненных. И при этом их обманувшие (кричите, мол, «Хотим Конституцию!» с пояснением для солдат, что Конституция - это жена великого князя Константина).

Школа и по сю пору учит, что власть как правило неправа, что против нее с силой и удалью может восставать любой «порядочный человек», а вот государство не имеет права на самооборону от «дубровских».

И эти школьные уроки трудно забыть – ибо они канонизируются топонимикой наших городов. Мы до сих пор ходим по улицам, носящим имена Ленина, Свердлова, Урицкого, Дзержинского, Пугачева, Разина, Пестеля и Рылеева. У нас в каждом городе есть улица какой-нибудь Розы Люксембург, но нет улиц Андрея Рублева или патриарха Тихона, Федора Достоевского или императора Александра Освободителя.

Налицо политика двойных стандартов, которыми руководствуются и федеральные, и местные власти Российской Федерации, когда речь идет о проблеме терроризма. С одной стороны, наши лидеры утверждают, что терроризм - это преступление, которое не может иметь никакого оправдания. Нет, мол, такой цели, ради достижения которой можно было бы вставать на путь экстремизма. Но при этом почему-то продолжается политика одобрения «пламенных революционеров».

Так вот, мне бы очень хотелось, чтобы сегодняшнее осуждение терроризма было обращено и к нашему собственному прошлому.

Без спецназа и без газа, без поиска баз террористов в Саудовской Аравии или Афганистане, и уж точно без оглядки на мнение чеченолюбивого американского конгресса и исламобоязненного европейского парламента – борьбу с терроризмом можно начать просто по месту своего жительства: с требования переменить имена улиц и площадей, названных в честь «дудаевых» прежних эпох. И с подбора для каждой отдельной школы таких учебников, в которых история России не выглядела бы как сплошная «генеральная репитиция» большевицкого переворота.

Впрочем, чувствую, что подошел к грани, за которой начинается уже другое неприличие – привычка все той же либеральной прессы при каждом конфликте всю вину перекладывать на «эту страну».

Да, есть в нынешнем всплеске терроризма вина советской революционной пропаганды. Но ведь не все выпускники советской школы подкладывают бомбы и захватывают роддома… Значит, есть и иные источники нашей беды.

Вновь скажу: мне кажутся странными модные ныне призывы ни в коем случае не искать национальных и религиозных корней этих террористов. Странно, а почему мы должны о них забывать? Настала пора серьезно осознать многокультурность Российской Федерации. Россия населена не общечеловеками и даже не просто европейцами. Культуры народов, вовлеченных Российской Империей в общие границы, настолько различны, здесь соседствуют столь различные представления о добре и зле, что порою то, что считается преступлением в понятиях одной культуры, воспринимается другим народом как доблесть.

Вполне законная и необходимая борьба с антисемитизмом после 45-го года все же не смогла не наступить на все ту же мину двойных стандартов. С одной стороны, в качестве психологической предпосылки, сделавшей Холокост возможным, была названа привычка людей мыслить в категориях общенациональной вины и общенациональной ответственности. Непорядочность какого-нибудь одного Шейлока, (шекспировского «венецианского купца»), переносилась в массовом сознании на еврейский народ в целом. Каждый еврей – даже родившийся спустя тысячелетие после евангельских событий – считался соучастником в бесновании той толпы, что кричала перед дворцом Понтия Пилата: «Распни Его!». Так идея общенациональной солидарности и общенациональной ответственности создавала психологическую почву для гитлеровского варианта «окончательного решения» еврейского вопроса.

Двойной же стандарт сказался в том, что отрицая «круговую поруку» в восприятии еврейской истории, настаивая на том, что еврей за еврея перед не-евреями не отвечает и что (по слову Жаботинского) у каждой нации есть право иметь своих подлецов, анти-антисемитская пропаганда все же историю самого антисемитизма рисовала предельно широкими мазками. Она отказывалась видеть в антисемитских выходках только отдельные грехи отдельных людей и настаивала на том, чтобы увидеть «семена зла» в самой европейской культуре, и прежде всего – в христианстве.

Так в конце ХХ века в культурологию была перенесена классическая средневековая философская дискуссия – спор между номиналистами и реалистами. Для реалистов реально общее и до некоторой степени призрачно частное бытие. Для номиналистов реально только конкретное индивидуальное существование, а общие, родовые имена (понятия) - это только имена, колебания воздуха, и не более того.

Демократическая пресса предпочла сегодня встать на позицию радикального номинализма: «каждый выбирает для себя» свою бомбу, и это именно и только сознательный выбор одного человека. Посему террориста нельзя рассматривать как носителя наицональной или религиозной культуры. Вопрос о том, были ли какие-то такие особенности его национального и религиозного воспитания, которые облегчили ему именно этот выбор, ставить нельзя (анализ должен быть ограничен фрейдистским рассмотрением детских травм и семейного окружения).

Я же считаю, что в области культурологии нужно быть и номиналистом и реалистом. Мы должны уметь видеть своеобразие каждого отдельного человека, его личную ответственность за то доброе и за то плохое, что он делает. Но с другой стороны, не стоит забывать, что каждый из нас начинает свой путь не с нуля, не с чистого листа. У каждого из нас есть предрассудки в буквальном смысле этого слова. Предрассудок - это то, что мы усвоили раньше, чем начал работать наш личный рассудок, то есть, с молоком матери.

Здравый смысл, обычаи разных культур могут оказаться радикально разными. В библейские времена здравый смысл подсказывал видеть «безумца» в том, кто говорит «нет Бога». В советские времена здравый смысл полагал безумным того, кто вопреки мнению большинства (а главное – вопреки мнению властей) полагал, будто есть в мире сила, высшая, чем Политбюро.

Так несут ли культура, нация ответственность за то, что они хранят в качестве своего "здравого смысла", за то, что они передают своим детям в качестве стандарта жизни? Если в национальной культуре есть некие черты, способствующие терроризму, то эту культуру надо менять, выдергивая из нее «зубы дракона».

Начинать можно, например, с языка. Ведется же сегодня в русском языке борьба со словом жид, а в английском языке - со словом негр.

Если семя ненависти не в языке, а в религии – тогда и на нее надо оказывать давление, заставляя ее мутировать (как некогда Петр добился мутации московского православия во что-то среднеевропейское, сделав ему украинскую прививку).

Мы знаем, что даже в советские годы, не говоря уже о современности, в Чечне процветало рабство: и рабовладение и работорговля. Тайно от Москвы, но не втайне от односельчан. В каждом селе, в каждом ауле все прекрасно знали, у кого есть рабы, где они находятся, когда и где они были пленены или куплены. И поэтому все же приходится говорить о групповой солидарности, групповой ответственности.

Народ, который благодушно взирает на рабовладельческий промысел своих единоплеменников этим своим благодушием свидетельствует, что его национальный «здравый смысл», его национальная культура признает возможность рабства, разрешает захват людей и обманным путем, и путем насилия. И здесь не стоит говорить, что так действуют какие-то отдельные выродки. Нет, эти рабовладельцы действуют как вполне репрезентативные носители своей национальной культуры.

Вывод о том, что «чеченский народ не виноват», нельзя делать на основании официальных деклараций московских чеченцев (т.е. чеченцев, живущих в Москве или назначенных Москвою). Такой вывод можно сделать только на основе данных армейской разведки и ФСБ: проанализировав среднестатистическую реакцию чеченцев в тех разговорах, которые они вели между собой (причем не на русском языке, а на своем).

Мне же запомнилось, как в одном из телерепортажей чеченка в лагере беженцев о террористах в Москве сказала - «наши».

Жаль, что у CNN нет постоянных корпунктов в горных аулах Чечни. Иначе весь мир увидел бы сцены, подобные тем, что так шокировали его год назад: ликующие палестинцы, стихийно (это самое главное: где стихийность – там искренность и честность, то есть там та роскошь, которую не могут себе позволить «официальные представители») изливающие свою радость по поводу успеха террористов в Нью-Йорке.

Зато, по свидетельствам московских заложников, сами террористы вели себя на удивление сдержанно, уравновешенно, корректно. Что означает это их спокойствие? Прежде всего это свидетельство об убеждении самих террористов: они полагали, что совершаемое ими в высшей степени нормально.

Итак, вновь перед нами вопрос о норме: что считается нормой в той или иной культуре. И как могут жить рядом друг с другом, а тем более в одном государстве народы, у которых диаметрально противоположные представления о том, что «нормально» в отношениях между людьми.

Страусиная политика ничем не поможет: никуда не уйти от вопроса о корнях терроризма в самой национальной традиции тех или иных горских племен.

Чтобы сбить эмоции, нужно осознать, что то, что произошло в Нью-Йорке и в Москве в начале ХХI века вполне обыденно с точки зрения мировой истории. Просто прорвался наружу один из ее главных конфликтов. Конфликт скотоводов и земледельцев.

У них довольно разные ценности хотя бы потому, что земледелец привязан к своей земле и стабильность воспринимается им как ценность.

Напротив, для скотовода, которому все время нужны новые пастбища, смена места и отвоевывание новых угодий - это естественная составляющая его образа жизни. Поскольку же и ремесла у скотоводов развиты меньше, чем у земледельцев, то регулярное посещение оседлых «супермаркетов» кочевнику просто необходимо.

Через всю историю человечества проходит этот конфликт: начиная от противостояния Древнего Египта ливийцам и его капитуляцией перед гиксосами. В аккадском языке (на нем говорили в древнем Шумере) “ад” обозначается словом «кур», которое буквально означает “горы”. В большинстве мифологий преисподняя связывается с подземным миром, но у шумеров – с горами. Похоже, горцы «достали» шумеров всерьез. Горы, нависавшие над Междуречьем (в том числе и Кавказ), являли шумерам лик смерти. У нас в университетах говорят, что древнейшая цивилизация возникла именно в Междуречьи потому, что земледелие в этом регионе (где необходимы систематические и обширные ирригационные работы) требовало хорошей организации труда. Но, может, причиной раннего развития сильного государства в этом регионе было и то, что только крепкое сплоченное государство могло сопротивляться набегам горцев?

А по другую сторону Кавказа - Кубань. Плодороднейшие земли планеты. Но почему же в последнее тысячелетие здесь не было земледельческих цивилизаций? Почему эта земля была заброшена и не обрабатывалась, пока там не появились русские крепости, казачьи поселения, станицы и заставы? Отчего эти черноземы так долго были пустошью? Не является ли заброшенность этой земли следствием того, что рядом были горцы, которые считали в порядке вещей жить за счет набегов на соседей?

Так как же возможно сосуществование двух настолько разных культур? Да, все мы хотим мира. Но как он должен выглядеть, представляем очень по разному. Например, с точки зрения земледельческих народов, в том числе и русского, мир возможен на условиях стабильности. То есть мы занимаемся своими делами на своей земле, а вы - наши соседи, вот по этой реке – граница; мы не вмешиваемся в ваши дела, вы - в наши. Иногда обмениваемся продуктами нашей деятельности.

Но боюсь, что с точки зрения скотоводческих народов такое условие пригодно только для перемирия, а не для мира. Ведь с их точки зрения наша территория это естественная часть их хозяйственного ареала, куда они могут прийти и забрать то, что им нужно. «Все возьму – сказал (хас)булат»…

По понятиям земледельцев для бесконфликтного соседства достаточно соседей оставить в покое. По понятиям скотоводов-кочевников успокоенные соседи есть беззащитная, законная и вкусная добыча.

… Пал я как-то жертвой рекламы. Новый фильм Соловьева «Нежный возраст» получил хорошую прессу. И когда его показ был объявлен в телепрограмме – я решил предаться созерцанию. Не могу сказать, что фильм меня увлек. Но вдруг один кадр всецело затащил меня в телеэкран: там показывали дом, в котором я живу. И в том же эпизоде один персонаж говорит другому: «А ты в милицию не пробовал обратиться?» – И слышит в ответ: «Да ты что? Это же Юго-Запад! Здесь государства нет. Здесь одни чечены!». И это – правда. Летом 2002 года чечены прямо под окнами моего дома установили кафе-тент (для ориентировки на местности: это в полукилометре от того Мак-Дональдса, у которого чечены же взорвали машину за пару дней до захвата Норд-Оста). Громкая музыка завлекала в него прохожих и услаждала посетителей (или – в их отсутствие - бармена) до глубокой ночи. Когда после нескольких бессонных ночей мой собственный интерес к музыкальной культуре Северного Кавказа был удовлетворен до предела, я спустился к кафе и напомнил бармену, что он все же не у себя в ауле, а в Москве, в которой, кстати, только что принят закон об охране тишины в ночное время… В ответ мне было спокойненько так сказано: «Маё кафэ - это нэ Масква!».

Так что конфликт культур – это не пограничная проблема. Гиксосы посреди нас. И если в Европе они занимают маргинальные позиции, зацепляются за нижние этажи социальной лестницы, то в Москве все иначе: пришельцы тут не стесняются в демонстрации своей силы, не скрывают своего презрения к нам, туземцам, и не скрывают своих планов превратить Россию в Московский Халифат…

Такая перспектива нас не устраивает? Но тогда - одно из двух.

Или китайский вариант: стена, отделяющая евразийские кочевые просторы от оседлой цивилизации китайского Двуречья - Хуанхэ и Янцзы. Однако, уже ко времени генерала Ермолова стало понятно, что этот вариант с чеченцами не срабатывает. Рельеф здесь не китайский. Крепости, построенные по периметру Чечни, не давали защиты от набегов. Тогда было решено полностью взять под контроль эту территорию, насаждая там уже свою систему ценностей.

Такая политика более затратная, более тяжелая. А самое главное: эта модель дает результат только в далекой перспективе - если в течение столетий осуществлять жесткий контроль в желательном для земледельцев направлении, подкупая и устраняя местных национальных лидеров, контролируя школьное и религиозное образование и т.д.

Так происходит цивилизаторское служение Империи – то, что Киплинг называл «бременем белого человека»:

Неси это гордое Бремя.
Будь ровен и деловит.
Не поддавайся страхам
И не считай обид…

Неси это гордое Бремя –
Ты будешь вознагражден
Придирками командиров
И криками диких племен:

«Чего ты хочешь, проклятый,
Зачем смущаешь умы?
Не выводи нас к свету
Из милой Египетской Тьмы!»

Это служение состоит, в частности, в том, чтобы быть «удерживающим»: если разбой – это не проступок нескольких людей, если он и в самом деле имеет культурные корни, то этим, разбойным, аспектам туземной культуры Империя должна объявить войну. Газетами, школами, церковью. Если надо – и спецназом.

Но стоит только Империи забыть, зачем она здесь, забыть о своем цивилизаторском назначении, ослабить давление – и следует новый взрыв.

Постоянное давление есть путь к миру. Порою именно пушки способны проложить дорогу к переговорному столу. Военные операции уместны хотя бы потому, что только их успех может придать России в глазах чеченцев уважительный статус. Только с уважаемым оппонентом могут быть переговоры и только сильному кодекс чести горцев разрешает сделать уступки или подчиниться.

Для переговоров надо создать условия. Истеричное требование мира во что бы то ни стало есть худшая подготовка к ним.

Какой вариант действий сейчас уместнее – не мне решать. Но первый шаг на пути решения любой проблемы - это фиксация того, что проблема есть. В дипломатии признание наличия проблемы есть первый шаг на переговорах. Поэтому табу, наложенное либеральной прессой на осмысление национальных и религиозных корней у терроризма, должно быть, наконец, снято.

Полагаю, кстати, что в чеченской проблеме национальное начало превалирует над религиозным. Мир ислама разнообразен не менее, нежели мир христианства. Ваххабиты в исламе – то же, что баптисты в христианской истории (и те и другие возникли в XVIII столетии с лозунгом “вернуться к Писанию”; и те и другие в общем-то маргиналы, но и те и другие в конце концов подчинили себе самые влиятельные государства в своих мирах: в исламском мире – Саудовскую Аравию; в христианском мире - США).

То, что восточно-славянские племена впитали в себя византийский вариант христианства, а римский вариант оказался для них менее близок - это в некоторой степени говорит и о том характере этих племен, который был им присущ в языческие времена. Точно так же то, что чеченцы избрали мюридизм, а не стали обычными суннитами или шиитами, наверно, тоже во многом обусловлено их предыдущей историей.

Уместен ли вопрос о том, в какой мере характер русского народа обусловлен православием? – Конечно. Но тогда уместен и вопрос о том, какие национальные черты стушевал, а какие, напротив, подчеркнул ислам в национальных темпераментах и нравах северокавказских горцев. Тем более, что ислам они избрали совсем недавно - во времена Шамиля, в начале XIX века.

Террористы, вовлекая в военные бедствия мирных жителей России, по своему правы: они понимают, что с ними воюет не та или иная дивизия, а именно Россия. В их глазах мы едины с нашей армией. Настала пора и нам осознать меру единства террористов с их народом.

"Моё Заволжье"

Сборник стихов и песен
участников поэтического конкурса
газеты "Всем Миром"
Тверь 2004 г.
 
Уважаемые читатели!
Книги, подобные сборнику стихов и текстов песен "Мое Заволжье", уникальны и особенно ожидаемы не только самими авторами, но и всеми, кто любит родную Тверь и самый большой ее район — Заволжский.
Стихи в наше время издаются редко, а уж в небольших городах, каким можно назвать нашу Тверь, издание сборника — большое радостное событие. Авторы сборника "Мое Заволжье" — не профессиональные поэты, а наши с вами земляки всех возрастов и профессий. Это и первые строчки совсем юных тверичан, есть здесь и стихи людей зрелых, опытных. Объединяет их одно — все они проникнуты искренней заботой о родном Заволжье.
Сборник стихов и текстов песен "Мое Заволжье" — интересная, живая и очень нужная книга. Я рад, что заволжане активно участвовали в конкурсе стихов "Мое Заволжье" и еще раз доказали, что в Твери живут люди неравнодушные, чуткие и талантливые.
Олег Лебедев, глава города Твери.

Я всегда знал, какие прекрасные люди живут у нас в Заволжском районе, но, откровенно говоря, не думал, что многие из них наделены незаурядным поэтическим талантом. Однако конкурс "Мое Заволжье", проведенный газетой "Всем Миром", наглядно показал, насколько творчески богаты и разносторонни жители Заволжья. Верю, что это не последний сборник стихов, воспевающих наш район и его жителей. Со своей стороны хочу сказать, что администрация района постарается сделать все не только для того, чтобы решать бытовые проблемы наших горожан, но и помочь им в раскрытии их творческого потенциала.
Михаил Дроздов, глава администрации Заволжского района.

Тверское Заволжье — родной и близкий мне район. Здесь родился, здесь прошли школьные годы, в Заволжье живу и по сей день. Как депутат, представляющий интересы жителей Заволжья сначала в Законодательном Собрании области, а затем в Тверской городской Думе, хорошо знаком со многими жителями этого района. И среди авторов этого замечательного сборника стихов с радостью увидел хорошо знакомые имена. Это очень здорово, что с помощью газеты "Всем Миром" наши земляки сумели открыть для себя и для людей свой поэтический талант и найти для этого уголка земли, где они живут, прекрасные, добрые красивые слова.
Юрий Пархаев, депутат Тверской городской Думы, учредитель газеты "Всем Миром".

Уважаемые читатели!
В этом сборнике собраны лучшие стихи и тексты песен о Заволжском районе нашего города, присланные в редакцию газеты "Всем Миром" на конкурс, который мы назвали "Мое Заволжье". Когда мы решили организовать этот конкурс, то никак не ожидали, что он вызовет такую реакцию со стороны наших читателей. Время нынче слишком прозаическое, и поэзия на сегодняшний день — не самый востребованный жанр литературы. Думали, что получим десять-пятнадцать писем, спокойно выберем победителя, вручим ему почетный приз, и на этом все закончится. Но писем мы получили куда больше — около сотни наших читателей решили попробовать свои силы. Мало того, приходили письма из других районов Твери и даже из других городов. Самому младшему участнику конкурса — 13 лет, самому старшему — 82. Практически все участники конкурса — не профессиональные поэты, некоторые вообще впервые попробовали себя в поэтическом жанре. Конечно, некоторые стихи и песни откровенно слабые и по содержанию, и по форме, да иначе и быть не может. Однако общий уровень участников нашего конкурса оказался весьма высоким. В итоге мы встали перед проблемой: как определить победителя? Слишком сложно было отдать пальму первенства кому-то одному. И тут родилась идея собрать все лучшие произведения, присланные на наш конкурс, в одном сборнике стихов, который и получил название "Мое Заволжье". Мы уверены, что такой сборник станет лучшим подарком не только для участников конкурса, но и для всех жителей Заволжья. Его вы сегодня и держите в руках.
К сожалению, не все стихи и песни, присланные на конкурс, вошли в сборник. Однако мы надеемся, что при поддержке администрации города, администрации Заволжского района, руководителей предприятий и организаций Заволжья конкурс будет продолжаться, и этот сборник стихов — далеко не последний.
Людмила Грачева, редактор газеты "Всем Миром".

СОДЕРЖАНИЕ

  • Ирина Бабушкина "ЗАВОЛЖСКИЙ ВАЛЬС"
  • Елена Барышева "МОЕ ЗАВОЛЖЬЕ"
  • Александр Бергнер "МОЕ РОДНОЕ ЗАТВЕРЕЧЬЕ"
  • Татьяна Гусакова "РОДНОЙПЯТАЧОК"
  • Надежда Дунаева "Я люблю свое Заволжье..."
  • Николай Иванов "Мой край заволжский, ты мне дорог..."
  • Людмила Исакова "ТВЕРСКОЕ ЗАВОЛЖЬЕ"
  • Екатерина Капустина "ГИМН ВЕТЕРАНОВ СОМИНКИ"
  • Александра Коноплева "ГИМН ДВОРЦУ КУЛЬТУРЫ "МЕТАЛЛИСТ"
  • Ольга Киселева "ПУШКИНВ ТВЕРИ"
  • Андрей Лебедев "ПЕСНЯ О ЗАВОЛЖЬЕ"
  • Федор Малыгин "Смиренная Волга, обнявшись с Тверцою..."
  • Раиса Мишурова "ЗАТВЕРЕЧЬЕ"
  • Анна Морозова "ХРАМ КСЕНИИ ПЕТЕРБУРЖСКОЙ"
  • Н. Незеленов "ОТРОЧ МОНАСТЫРЬ"
  • Елена Никольская "Степь в алых маках знаю я..."
  • Тамара Омельченко "Улица Горького, прежде Верховская..."
  • Екатерина Пантелеева "ПЕСНЯ О СТЕКОЛЬНОМ ЗАВОДЕ"
  • Лидия Садикова "Я ЛЮБЛЮ СВОЕ ЗАВОЛЖЬЕ"
  • Николай Семенов "Мое детство затверецкое..."
  • Евстолия Степаненко "Заволжский район наш весной расцветает..."
  • Ольга Степанова "Старые фото в семейном альбоме..."
  • Лев Тимофеев "ЗА ТВЕРЕЧЬЕ"
  • Лариса Токун "ТВЕРЬ"
  • Любовь Усова " Тихо падает снег..."
  • Кира Ходусова "ВОЛЫНЬ"
  • Наталья Хатченкова "От воздуха морозного глотка..."
  • Кристина Чиркина "ЗАВОЛЖСКИЙ ПОСАД"
  • Владимир Юркин "МОЕ ЗАВОЛЖЬЕ"

 

Ирина Бабушкина
ЗАВОЛЖСКИЙ ВАЛЬС

Здесь, на заволжских просторах,
Впервые я встретил тебя.
Как вспышка, меня озарила
Улыбка твоя.


Припев:
И где я ни буду,
Куда ни пойду,
Светлый твой образ
Я в сердце своем сохраню!


Мы в вальсе с тобою кружились,
Застенчив был взгляд милых глаз.
И в эту минуту
Счастливее не было нас!


Припев.

Мы повстречались в Калинине,
А расстались в Твери.
Руки сплетались в объятьях,
Губы шептали: "Прости".


Припев.

Мы повенчаемся в храме,
Если вернусь из Чечни.
Я же вернусь обязательно,
Ты у Никитина жди.


Припев.

 

Елена Барышева
МОЕ ЗАВОЛЖЬЕ

Вот и кончается детство мое,
В памяти будет лишь только одно:
Дворик мой милый, ДК "Металлист",
Ветра прибрежного волжского свист.
Тихие улочки старой Горбатки,
Вместе с друзьями
играли здесь в прятки.
Только добро здесь и нет суеты,
Заволжье, поверь: лучше всех ты в Твери!

 

Александр Бергнер
МОЕ РОДНОЕ ЗАТВЕРЕЧЬЕ

Много видел я в жизни нелегкой,
Много стран и людей повидал.
Но в душе — затверецкие тропки,
Лучше края на свете не знал.


Припев:
Затверечье, мое Затверечье,
Чуть колышется в речке вода.
Не забыть нам сердечные встречи,
Алых зорь не забыть никогда.


Всюду россыпь садов, огородов,
И цветных деревянных домов.
То жилье трудового народа,
Затверецких детей и отцов.


Припев.

Угасают вечерние зори,
Где-то русская песня звучит.
И сливаясь в ликующем хоре,
Наша Волга с Тверцой говорит.


Припев.

 

Татьяна Гусакова
РОДНОЙ ПЯТАЧОК

Вот стою я, мерзну
На речном вокзале,
Жду свою "шестерочку",
Чтоб прибыть домой.
А она, проклятая,
В парк ползет тихонечко.
Погубив легонечко
Хлипкую мечту.


"Троечка" родная,
Приползи скорее,
Душеньку замерзшую
Ты мне отогрей.
Подойду к кондуктору,
У него тепло.
Посмотрю в окошечко
Я через стекло.


Улыбнусь кондуктору
И куплю билет.
Где же ты, Никитин?
Сколько тебе лет?
Ты проплыл три моря —
Вот и молодец!
Ну а мы простые
Люди тверские,
И живем обычною судьбой.


Веточка трамвайная,
Милая моя,
Ты вся из металла,
Но ты мне дорога.
Прогремит трамвайчик,
Станет мне теплей.
Мало что осталось
От родины моей.

 

Надежда Дунаева
* * *

Я люблю свое Заволжье,
Чистый, мирный наш район.
Издалёка долетает
Колоколен тихий звон.
Рядом Волга протекает —
Наша гордость и краса.
И над нею все синеют
Голубые небеса.
Любят люди нашу Волгу —
Порыбачить, отдохнуть,
На песочке поваляться
И в картишки игрануть.
Магазинов сеть большая,
Все, что нужно для души!
В очередях стоять не надо:
Покупай и не спеши.
Есть заводы и больницы,
И сады для детворы.
Школы, чтобы в них учиться,
Эти знанья всем нужны.
Я люблю свое Заволжье,
Чистый, мирный наш район.
Издалёка долетает
Колоколен тихий звон.

 

Николай Иванов
* * *

Мой край заволжский, ты мне дорог,
И будешь люб мне до конца.
Навек со мной родная Волга,
Приток — красавица-Тверца.


Здесь белый снег лежит коврами,
И теплоэлектроцентраль.
Под голубыми небесами
Как лайнер, уходящий вдаль.


Но вот мороз уже спадает —
В краю повеяло весной.
Звенит капель, вокруг все тает —
Преображается край мой.


Милей, приятней стали лица,
Во всех кипит и бродит кровь.
Шумит весна, ручей струится,
В сердцах и радость, и любовь.

 

Людмила Исакова
ТВЕРСКОЕ ЗАВОЛЖЬЕ


Заволжье, левый берег Волги,
Тобой болею и горжусь!
У Волги путь нелегкий, долгий,
Но Волга — символ! Это — Русь!
Архитектурой мест прелестных,
Красой и летом, и зимой,
Трудом героев неизвестных
Прославлен милый город мой!
Речной вокзал — гвоздь панорамы,
Здесь комфортабельный причалил теплоход.
Сияют золотыми куполами храмы,
И Афанасий снова в дальний путь зовет.
Здесь прелесть ботанического сада,
Здесь в воды матери вливается Тверца.
Здесь наша будущность, надежда и отрада —
Студентов бьются юные сердца.
Гудит завод — на то имеет право:
Уже отпраздновал столетье он.
Тверских вагонников приумножая славу,
В путь современный отправляется вагон.
Цвети, Заволжье, как весной каштаны,
Что зажигают свечки вдоль реки.
Все будьте счастливы,
пусть сбудутся все планы,
Мои родные тверитяне, тверяки!

 

Екатерина Капустина
ГИМН ВЕТЕРАНОВ СОМИНКИ

На дальней тверской окраине
вырос поселок большой.
Стал нам таким он близким,
родиной стал второй.


Припев:
Соминка, Соминка, Соминка!
Милый поселок родной.
Нет, никогда, нет, никогда
Не распрощаемся мы с тобой.


Дети разных народов, съехались мы сюда,
Покинув свои деревни, оставив свои города.


Припев.

Дома себе сами построили, вырастили сады.
Теперь мы уже ветераны,
а были и мы молоды.


Припев.

Здесь мы детей растили, внуки теперь у нас.
Трудно, но весело жили,
не будем грустить и сейчас.


Припев.

 

Александра Коноплева
ГИМН ДВОРЦУ КУЛЬТУРЫ "МЕТАЛЛИСТ"

Старинный город Тверь,
А там есть в сказку дверь,
В таинственный мирок —
Искусства островок.
Дворец культуры тот
Гостей к себе зовет.
Ты веришь в чудеса?
Тогда спеши туда.


Припев:
Наш родной "Металлист" —
Звучное название.
Он всегда медалист:
Успех — его призвание.


Сплетутся руки,
Сольются звуки,
И засверкают звездочки-глаза.
И эту сказку,
Цветочек ласки
Мы дарим людям раз и навсегда.


Припев.

Учитель-маг тебе
Откроет тайны все.
И сможешь ты творить,
Мечтать, искать, любить.
Друзей ты здесь найдешь,
И счастье обретешь.
И жизнь твоя не зря:
Ведь мы — одна семья.


Припев.

 

Ольга Киселева
ПУШКИН В ТВЕРИ

Короткий отдых у Гальяни —
И снова манит край иной.
Вот Волга в утреннем тумане
Уже осталась за спиной.


Церковка промелькнула справа,
Дьячок к заутрене звонит.
И Петербургская застава,
И неуклюжий инвалид...


Проверил пашпорт равнодушно,
Шлагбаум вверх — и путь открыт...
Кто там? — Да так, какой-то Пушкин
На речку Черную спешит.

 

Андрей Лебедев
ПЕСНЯ О ЗАВОЛЖЬЕ

В счастливые годы и время тревожное
В столь благодатном краю
Пою я тебя, дорогое Заволжье,
Песню тебе я пою.


Вы с берега Волги вокруг посмотрите:
Как в гордом изяществе прост
Застывший в ладье Афанасий Никитин
И символ Твери — Старый мост.


Собой заполняя страны перегоны,
Поверьте, не первый уж год
Бегут по железным дорогам вагоны,
Что наш изготовил завод.


И словно дуэтом, под шелест гитары,
Как свет озорной маяка,
Мигают игриво огни "Центросвара"
Под радостный гул ДСК.


Певцы и танцоры растут незаметно,
Здесь каждый — достойный артист.
И сколько их видели старые стены
Под сводом ДК "Металлист"!

 

Федор Малыгин
* * *

Смиренная Волга, обнявшись с Тверцою, —
Могучий поток их до моря донес.
И кто-то, умывшись холодной водою,
"Здесь городу быть!" - помолясь, произнес.


Шагаю вдоль Волги по набережной древней,
А сердце, волнуясь, тревожно стучит.
Была здесь когда-то большая деревня,
И жили в ней предки мои — тверичи.


Избенки кривые, часовни убогие...
Веками росла, возрождалася Тверь.
Она начиналась сродного Заволжья,
И в сердце России — главная дверь.


И помнится год, как страдало Заволжье, —
Голодный и грозный шел сорок второй.
Юнцов провожали в логово волчье:
На Запад, на Запад, на смертный на бой!


Немногим пришлось возвращаться к разрухе.
Война прокатилась по всем берегам.
Победа и вера удвоили руки.
Я славлю терпенье и труд заволжан!


Растет, расширяется левобережье,
И зори ласкают любимый район.
Хочу, чтобы плыл над водою, как прежде,
Церквей златоглавых малиновый звон.


Как символ мира, свободы, торговли,
Воздвигнуты в бронзе и негр, и купец.
Заволжье, Заволжье, тебе уготован
И городу древнему славы венец!

 

Раиса Мишурова
ЗАТВЕРЕЧЬЕ

Посвящается Елене Курбатовой
Затверечье — тверские посады,
Старых улочек стройный разбег,
Вдоль дорожек — сады-палисады,
Белый храм над слиянием рек.


А примета далеких окраин —
Корпусов-новостроек парад.
"Силикаткою" мы называем
Наш поселок и наш комбинат


Здесь весной расцветают сирени,
А по осени ночью и днем
Все пичуги в рябиновой сени
Вмиг находят и стол свой, и дом.


В поздний час здесь попутчики редки...
В Константиновку —
дачный наш край —
По безлюдной Савватьевской ветке
В ночь уходит последний трамвай.


Утро раннее, тихий ли вечер —
Слышен звон колокольный окрест,
И плывет над моим Затверечьем
Благовест...
Благовест...
Благовест...

 

Анна Морозова
ХРАМ КСЕНИИ ПЕТЕРБУРЖСКОИ

Свершилось дело доброе,
Господь благословил.
Всем миром храм построили,
Сияет крест над ним.


Теперь здесь будет литься
Вечерний тихий звон,
О Ксении на клиросе
Петь будет Божий хор.


Восхвалим же Всевышнего,
Прославим также тех,
Кто для себя и ближнего
Воздвигнул церковь здесь.


Была чтоб лучше прежнего,
Счастливей наша жизнь.
Ты за святых и грешных.
Мирянин, помолись.

 

Н. Незеленов
ОТРОЧ МОНАСТЫРЬ

Старики мне баяли легенду или быль,
Что души успокаивает Отроч монастырь.


И вот иду с волнением от отчего крыльца,
Где с Волгой обнимается красавица-Тверца.


И стою в молчании, где водяная ширь,
И душу успокаивает мне Отроч монастырь.


Неведомая сила влечет сюда сердца,
Где с Волгой обнимается красавица-Тверца.


Смотрю, как зачарованный, на речную бырь.
Спасибо тебе, батюшка, Отроч монастырь.


И ветерок прохладою касается лица,
Где с Волгой обнимается красавица-Тверца.

 

Елена Никольская
* * *

Степь в алых маках знаю я
И ласковый ковыль.
Как лился он, как море,
И звал меня к себе,
Объятия раскрыв.
Но вспомнилось тогда
Родное сердцу поле,
За полем — Тверь.
Звучит родной мотив
Заволжья милого,
Где столько мы бродили
С любимой дочкою
И маленьким сынком.
В траве каштаны дети находили
На набережной, что второй наш дом.
Там, где просторы волжские открыты,
На нас смотрел Никитин сквозь года.
И первые шажки малышек не забыты,
Вцепившись в руку, шли,
Ив память — навсегда.
И море знаю я, и горы сини,
И дорог мне морской прибой.
Но каждый раз
при новой встрече с ними
Душа в Заволжье тянется — домой.

 

Тамара Омельченко
* * *

Улица Горького, прежде Верховская,
Одноэтажная, сплошь деревянная.
Стены обшиты затейливо досками,
Церковь стоит у моста православная.


Окна-глаза в кружевах и воланах,
Они отражают талант мастерства:
Вот плывет лебедь в кудрявых буранах,
А вот горделивые два петуха.


Сколько картинок в наличниках было,
Сюжеты из сказок, из басен — не счесть.
Такое искусство народным слыло,
Умельцы в России были и есть.


А за забором корова мычит,
И с нетерпеньем ждут выгона козы.
В ворота пастух на заре застучит,
Защелкает кнут для скотины угрозой.


Все устарело, дома обветшали,
Многоэтажная смена пришла.
На улицах шумно, грохочут трамваи,
Машины снуют и людская толпа.


Грунт и булыжник асфальтом покрылись,
На крыше антенны лесами стоят.
Телеэкраны везде засветились,
Комфорт и уют. Нет возврата назад.

 

Екатерина Пантелеева
ПЕСНЯ О СТЕКОЛЬНОМ ЗАВОДЕ

Здесь среди леса бараки стояли,
В этих бараках горел огонек.
Время бежало, бараков не стало,
А на том месте — стекольный завод.


Помню, как лесом на работу спешила,
Помню я зычный гудок заводской.
Помню я мастера, тогда молодого,
Тот, кто встречал нас всегда в проходной.


Нет, не забыть мне завода родного,
Сколько там было кудрявых берез!
Нет, не забыть мне и цеха второго,
Сейчас я прощаюсь, мне горько до слез.


Первый наставник, инженер наш Шапиро,
Он говорил нам такие слова:
"Преобразуем поселок стекольный,
Будем здесь строить большие дома".

 

Лидия Садикова
Я ЛЮБЛЮ СВОЕ ЗАВОЛЖЬЕ

Я в любви тебе, Заволжье, признаюсь,
Где меня бы ни носило, я вернусь.
Никогда, ты знай, никогда, ты знай,
Не смогу сказать тебе "прощай".


Припев:
Вновь гудок вагонзавода
поутру меня разбудит,
Так всегда в Заволжье было,
Так всегда в Заволжье будет.
Здесь на пляже, у воды,
Детства моего следы.
Юность мою во всей красе
Помнит Ленинградское шоссе.


Площадь Мира, мост Горбатый.
Троллейбус третий, трамвайчик пятый,
Бульвар Шмидта, Комарова
И Степанова-Скворцова —
Знайте: не скажу я вам "прощай".


Припев.

На чужой сторонке заблужусь порой,
Но сомнений нет как нет:
Лишь на мост на Старый я вступлю ногою,
Заволжье выведет меня на верный след.

 

Николай Семенов
* * *

Мое детство затверецкое
Растворилось в дымке лет.
Помню, как соседской Светке я
Покупал в кино билет.


Как вихрастым был и маленьким,
С школьной сумкой на плече,
Как пускали мы кораблики
На Исаевском ручье.


Как картошка с торфом в подполе
И удобства с домом врозь,
Помню, как носки мне штопала
Мама. Трудно нам жилось.


А в апрельские проталины,
Помню, был безмерно горд,
Что увидел я Гагарина
В телевизоре "Рекорд".


И под звуки "летки-енки",
Под "хрущевскую" капель
Улыбался мне со стенки
Молодой еще Фидель.

 

Евстолия Степаненко
* * *

Заволжский район наш весной расцветает,
Особо на зорьке весенней хорош...
Всю Тверь обойди ты от края до края,
Прекрасней сторонки нигде не найдешь!


Гордо стоит Афанасий Никитин,
На Волгу широкую взор устремил.
Свершил Афанасий большое открытие —
Дорогу на Индию он проложил.


Каштаны покрыты листвою зеленою,
Цветы, словно свечи, на ветках горят.
И все мы гордимся
Заволжским районом,
Поют о нем песни, о нем говорят.


Напротив ладьи видна церковь красивая,
Божий храм белоснежный у самой реки,
Мы славим тебя, Заволжье любимое,
Душою и сердцем слагаем стихи.

 

Ольга Степанова
* * *

Старые фото в семейном альбоме,
Мама и папа еще молодые.
Листья осенние, листья кленовые,
Улочки старые, всеми забытые!


Морозные дни, новогодняя елка,
Косынка по брови и черная челка.
По старой Горбатке на санках я еду
В поселок Вагонников к старому деду.


Полярная улица, красный шиповник,
Шагаю я в школу дорогой знакомой.
Поповка, Больничный, зеленые дворики...
Как часто вы снитесь мне, старые домики!


Года все бегут, и меняется город,
Но вечно для нас он прекрасен и молод.
Проходят столетья, мелькают событья,
Старые лица, новые лица.
С надеждой на мир приоткроет пусть дверь
Старая русская гордая Тверь!

 

Лев Тимофеев
ЗАТВЕРЕЧЬЕ

За околицей тверской
Стоит домик небольшой,
По фасаду два окна.
Жила дружная семья:
Три дивчины, три сестры
В этом домике росли
И ходили за водой
По Старобежецкой.


Припев:
Затверечье, Затверечье,
Это значит — за Тверцой.
Деревянные домишки
С незатейливой резьбой.
Затверечье, Затверечье,
Там, где лодочный причал,
Я девчонку в Затверечье
В своей жизни повстречал.


Речка быстрая Тверца
Наши сблизила сердца.
Парень с девушкой дружил,
В Затверечье к ней ходил.
Но недолго это было —
Дело к свадьбе подходило.
Свадьбу осенью сыграли
В домике у бабы Марьи.


Припев:

Затверечье — мой район,
Дорог, памятен мне он.
Там, где деда с бабкой жили,
И ребят наших растили,
И церквушка у реки,
Счастливой юности мечты,
Нету ничего красивей
Нашей матушки-России.

 

Лариса Токун
ТВЕРЬ

Я в город родной приезжаю паломницей,
Чтоб душу очистить и сердце согреть,
Душой заговеться, дышать и смотреть...
Мосток через речку из юности помнится,
Обрывистый берег, лодчонки на привязи,
Меж ними под сенью склоненных дерев
Тверца, извиваясь, на сретенье изневесть*
К сестрице спешит, грозы лет одолев.
В журчанье то нежном, то гулком под ливнями
Мне слышится древнего Спаса набат.
И летопись золотом шьет листопад,
Картины слагая разводами дивными.
Хмелею от запахов мшистых, болотистых,
То - чудится - ладаном берег дохнет,
То вдруг переливом знакомым, убористым
Тверская гармошка мне сердце сожмет.
В Тверцу, с нею в Волгу слезами и росами
Вершат годы в Лету неспешный разбег
Великих и малых событий и вех,
Сплетенных в пространстве и вечности косами.
Я слушаю звуки любимого города.
Из прошлого память — надежный ковчег.
И все, что так сердцу и мило, и дорого
Беру с собой в новый, неведомый век.


* Изневесть — нечаянно, внезапно, тайком, украдкой.

 

Любовь Усова
*
* *

Тихо падает снег
На гранитные плиты,
На глазах "поседел"
Афанасий Никитин.
Не ругается с властью,
Не бранит бездорожье —
Тих и мудр Афанасий,
Мирный житель Заволжья.
В синий сумрак увязшие,
Дремлют синие здания.
Чьи-то пальцы озябшие
Кто-то греет дыханием.
Снег ложится на плечи
Задремавшему городу.
Звезды тихи и вечны,
Жить под звездами здорово!
И планета-красавица
Все вращается, кружится...
Мне земля моя нравится,
С малой родиной дружится.
За три моря не хочется,
Я в Заволжье прописана.
Моя юность с отрочеством
На Горбатке написаны.

 

Кира Ходусова
ВОЛЫНЬ

Хожу в безмолвной тишине
И вслушиваюсь в старину.
Что скажут нынче предки мне?
А если скажут, я пойму.
Ведь знали же они до нас,
Как уберечь родную Тверь
И от врага, и от огня,
И от других лихих потерь.
Волынь!
Предание гласит:
Была излюблена купцами.
И здесь, на острове забвенья,
Среди безмолвной тишины
Я принимаю всей душою
Гласа далекой старины.
Уж не звонят колокола
Стоявшей церкви здесь когда-то.
Покрыла холмики трава.
Могила братская солдат,
Отдавших жизнь за город мой.
Невосполнимою утратой
Стоит теперь передо мной
Подвиг погибшего солдата.

 

Наталья Хатченкова
* * *

От воздуха морозного глотка
Вдруг все внутри меня похолодело.
Мне дороги заволжские места,
В которых мое детство пролетело.


Я вечером, спеша к себе домой,
Красой родных пенатов залюбуюсь.
Далеко светят звезды надо мной,
Встречая мою ветреную юность.


Здесь время бесконечное бежит,
Но многое еще успеть хотелось...
Мне чей-то тихий голос говорит,
Что в жизнь мою
вот-вот ворвется зрелость.


Все сменится вокруг. Пройдут года.
Наступят времена совсем другие,
Но этот город будет навсегда
В моей душе мне дорог, как Россия!


И сбудется все то, что суждено.
Хотя на склоне дней — такая малость!
Завертится быстрее колесо
И незаметно подкрадется старость.


От воздуха морозного глотка
Вдруг все внутри меня похолодело.
Мне дороги заволжские места,
К которым я душою прикипела.

 

Кристина Чиркина
ЗАВОЛЖСКИЙ ПОСАД

В старинной Твери за Волгой-рекой
Расположился посад небольшой.
Пусть с той стороны — княжьи дворцы,
И на том берегу торгуют купцы.


А что же Заволжье? Куда ты ни глянь,
Текут ручейки из болота Бухань:
Ильинский ручей, Самоток, Киликей,
Да на окраине Гостин ручей.


Шли две дороги вдоль Волги-реки,
В Новгород-град и в Дмитров вели.
Люд проживал в старину в слободах,
Селились они на высоких местах.


Мало кто знает, что были тогда
Ильинское, Псарская слобода.
Лишь слово "Волынь" сохранилось до нас:
Волынская улица есть и сейчас.


Мастеровыми посадники были,
Строили храмы да избы рубили.
Горшки обжигали, гранили стекло —
Любое под силу им ремесло.


Но гордость Заволжья — святая обитель,
Пречистый Успенский мужской монастырь.
Дружинник Григорий — его устроитель —
Постригся в монахи и сел за псалтырь.

 

Владимир Юркин
МОЕ ЗАВОЛЖЬЕ

Ни за что я в центр не поеду,
Для меня Заволжье — отчий дом.
Правда, в центре ночью света больше,
Но хочу сказать я не о том.
Как оазис наш район Заволжский:
Здесь растут каштаны, липы, клен.
Может, дальше носа я не вижу,
Но в Заволжье с детства я влюблен.
Через город плавно, величаво,
Волга полноводная течет,
Рыбаков, купальщиков, влюбленных —
Всех река-красавица влечет.
Наш район — район индустриальный,
Флагман здесь — Тверской вагонзавод.
Кто не знает, я хочу напомнить:
Более трехсот вагонов в год.
Есть мечта у жителей Заволжья,
Перекинуть через Волгу мост.
Правда, нам сейчас не по карману,
Но названье есть уже — "Зюйд-ост".
И еще, и это очень важно,
Земляков хочу я попросить:
Полюбите дворников душою,
Прекратите в городе сорить!

Мое Заволжье

Сборник стихов и песен
участников поэтического конкурса
газеты "Всем Миром"


Заволжский район
* ТВЕРЬ *


Всем Миром

Редактор Л. Г. Грачева
Дизайн и верстка А. А. Тимофеев
Корректор Р. З. Кашапова
Набор и компьютерное оформление И. А. Белышев


Подписано в печать 8.04.2004 г. Тираж 600 экз. Заказ 5094.
Отпечатано в Тверской областной типографии.
170000, г. Тверь, Студенческий пер., 28.

Библиотека

  • «Моё Заволжье» - сборник стихов и песен участников поэтического конкурса газеты "Всем Миром".
  • Избранные статьи и интервью диакона Андрея Кураева:
Как бороться с терроризмом без спецназа.
Бог и человек, зачем мы друг другу? (Юность, 1998, №8)
Кто сказал, что "молчанием предается Бог"? (Давно уже назрела необходимость в словарике ложных цитат)
Что ждёт Россию? (Беседа с профессором Православного Свято-Тихоновского Богословского института, диаконом Андреем Кураевым. (интервью с сокращениями опубликовано в газете "Настоящее время". Сентябрь, 1998)
Пусть забирают тело. (Диакон Андрей Кураев объясняет сенсационное заявление Патриарха // (Настоящее время. 1999, июль))

Примечание: много интересного можно найти на сайте самого Андрея Кураева.

  • Материалы Почаевского листка:
Русь святая, храни веру Православную, в ней же тебе спасение! (Здесь приведена выдержка из Плана Даллеса (директора ЦРУ) для СССР и комментарий. Есть над чем задуматься...)